Вы не авторизованы:

↑ наверх

Вчера

<p class="linked-object">Привет! Это я &ndash; дом. Вы думали, что дома неживые и не умеют говорить? Вы ошибались, мы очень даже живые, но только когда рядом с нами находятся люди.[/p] <p class="linked-object">


Моя история началась в тяжелые сороковые. Немало семей тогда получили долгожданное жилье от электро-механического комбината. Радости-то было! Новоселье сменилось буднями, но жили мы все равно хорошо, не жаловались. Много я повидал за эти годы, и смерти были, конечно, и ссоры, но чаще все же я наблюдал счастливые семейства, каждый вечер спешащие в свою крепость. Во мне жили прекрасные люди, меня не безобразили, стены не ломали. Жили себе и жили. Но вдруг через почти пятьдесят лет оказалось, что жить в этом месте было нельзя. Мол, санитарная зона, загрязненный воздух. Жильцы вдруг спохватились, и правда, что-то часто молодежь болеть да чахнуть стала, неспроста. Люди захотели жить в более чистом районе. Однако, когда вышел приказ о расселении домов, в шоке были все&hellip;. Сколько нас было, может десять домов, а может, и больше. Наши жильцы вдруг просто взяли вещи и куда-то ушли&hellip;. Мы еще долго не могли поверить, что навсегда. Но через несколько месяцев стены остыли, в трубах пересохла последняя вода. По ночам было темно без привычного электричества. Мы постепенно стали смиряться с неизбежным. Нас бросили.


Время шло, и многие люди не раз возвращались к нам, извиниться и попрощаться. Им тоже несладко жилось на новых местах. А мы, дома, молча наблюдали упадок вокруг нас. Зимы сменяли осень, а лужи во дворах становились все больше, все меньше стекол оставалось в наших окнах.



По ночам мы тихо переговаривались, чтоб отпугнуть страх неизбежной смерти. Но смерти не было, и вместо ужасных машин для сноса приезжали рабочие легковушки, едва пробиравшиеся через непролазную грязь и кучи битого кирпича. К нам пришли новые люди, немного грязные, порой дурно пахнущие, но все же люди. Несколько домов были облюбованы под подпольные фирмы. Как же мы завидовали этим счастливчикам&hellip;. Внутри них убрали мусор, а вместо привычных когда-то кроватей и столиков поставили всякие механизмы и станки.
А в меня ничего не поставили. Ко мне захаживали только бомжи, некоторые жили подолгу, но никто так и не смог стать мне жильцом&hellip;. А беспощадное время брало свое. Мы превратились в уродливые развалины с зияющими черными дырами окон. Мы наводили ужас и были прозваны &laquo;зоной отчуждения&raquo;. Один за одним мы теряли товарищей. Кого-то растащили на кирпичи, кого-то снесли. Нас становилось все меньше, и по ночам мы уже не вспоминали былое, а гляделись в свое мрачное отражение в огромных лужах, занимавших почти все пространство между нами.
Я не помню, в какой момент я остался один. Все, вроде бы, было по-прежнему, остатки забора и заваленная мусором вентиляционная шахта, но стало как-то особенно пусто. Над бывшей зоной отчуждения повисло безмолвие, раздираемое лишь редким лаем собак.







И вот я встречаю новую весну, скорее всего, последнюю в моей жизни.

Перекрытия давно обрушены, и только стены, окрашенные поэтажно в разный цвет, возвышаются над землей. Ничего не осталось, только руины. Ничего нет, и только на стене надпись &laquo;вчера&raquo;. Теперь ко мне не ходит даже молодежь, ищущая острых ощущений. Хотя вчера приходили двое, побродили в тумане по упавшим балкам. Покурили, сфотографировали меня и ушли.
Вы не подумайте, я не жалуюсь, нет. Просто грустно как-то. Если бы люди знали, что дома одушевленные, они бы, наверное, научились лучше глядеть по сторонам.[/p]
649 0
теги:
Чтобы оставить комментарий, зайдите на сайт под своим логином и паролем или зарегистрируйтесь!